Объявление
Новый интернет-журнал Amur.life. Люди, истории, путешествия, еда, шопинг.
«Читалка»

Первое сообщение этой ветки

Есть ветка"Что ты сейчас читаешь", но в ней предпочитают сообщать названия прочитанных книг, Есть Самиздат для самодельных стихов и прозы ( не всегда удачных, простите, авторы), есть ОтчОты... Но иногда нахожу на других форумах такие интересные на мой взгляд рассказы из жизни , истории, написанные хорошим русским языком, и так хочется поделиться ими, высказать своё мнение и прочитать ваше... Давайте попробуем?



--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.
(!) модератору  •  цитировать

Пишет borisakunin (borisakunin)

2013-01-06 11:32:00

http://borisakunin.livejournal.com/87517.html?style=mine#comments

Межпланетные корабли

«Мальчик Саша вырос и состарился. Поэтому никому ничего не надо».

Юрий Трифонов

А мальчики, которые даже и не состарились, тем более никому не нужны. Люди, которые их хоть изредка вспоминали, все умерли.

Это я начитался старых писем.

Про свою любовь к старым фотографиям я уже писал, про любовь к старым письмам – еще нет.

Мне важно, чтоб письма были не из книги, не напечатаны безличным шрифтом на типографской бумаге, а написаны рукой - выцветшими чернилами на потускневших листках. Тогда возникает ощущение, что они адресованы персонально мне. Тех, кому было надо, на свете уже нет. А мне интересно, мне очень интересно. У меня от такого чтения дух захватывает. Я терпеливо разбираю почерк и досадую, если какой-то фрагмент не расшифровывается или если кто-то совершенно мне неизвестный обозначен инициалами, а не полным именем.

Тем более интересен мне человек, писавший письма моей матери.

После нее остались бумаги, которые она хранила много лет, никому не показывая. В том числе несколько десятков писем, сложенных в прозрачный файлик.

Вот у меня через пять лет наконец дошли руки. Сижу, читаю.

Мать когда-то рассказывала мне про одноклассника Леньку Винтера, но ничего толком в памяти не зацепилось. Это я теперь бы послушал, а в юности меня занимали другие вещи.

Был какой-то парень. Погиб, как большинство мальчишек из класса. Обычная история для выпуска 1939 года. У подруги моей матери, кончившей школу в 41-м, вообще никто из ребят с войны не вернулся, ни один человек.

Так выглядит школа в Старопименовском переулке, где училась мать (это бывшая гимназия Крейна):

Она и сейчас школа. Пушка – в память о погибших учениках

Школа была хорошая, чуть ли не лучшая в Москве. Все поступили в институты. Но с первого курса мальчиков забрали в армию. Все Ленькины письма присланы из воинской части, датированы 1939, 1940 и 1941 годами.

Осенью 41-го Ленька должен был сдать экзамен на младшего лейтенанта запаса и вернуться в институт. Он собирался стать физиком.

Естественно, в пачке только его письма. Ее писем нет. Вероятно они были зарыты вместе с убитым. Или валялись на снегу, рядом с выпотрошенным вещмешком.

Это моя мать накануне войны А это он. В одно из писем вложена фотокарточка.

Из Ленькиных писем ясно, что у него с матерью был роман. Платонический - под стать той советско-викторианской эпохе. Про любовь ни слова. Она вся, как в хокку, между строчками:

«Я все время чувствую потребность говорить и говорить с тобой, обо всем…»

«Ты знаешь, что со мной можно поговорить, что мне можно абсолютно все сказать, и ты знаешь, что, если ты скажешь, что это серьезно, то я не буду ни смеяться, ни… ээээ… ни вообще. Трудно, чорт возьми, подбирать слова».

«Я у-бий-стве-нно хочу тебя видеть, слышать, говорить. Это так необходимо!»

У Леньки «убийственно» - любимое слово, встречается по несколько раз в каждом письме: «Я убийственно много думаю в последнее время». «Вообще все-все вы - убийственно мировые ребята». (Это про одноклассников).

Про себя: «Я счастливый человек, у меня замечательный характер. Я никогда не буду в отчаянии, и я никогда не покончу жизнь самоубийством».

(«Он не знал, на каком пороге

Он стоит

И какой дороги

Перед ним откроется вид…»)

Про будущее: «…Я верю, что будет обязательно и вовсе не так нескоро такое общество, где сволочь-человек будет редкостью. Я верю, что я буду иметь таких друзей, таких друзей – жуть, каких друзей!!! Верю в то, что будет время, когда я буду торжествовать победу моего какого-нибудь ракетоплана над самолетом, когда мой или наш звездолет вылетит за пределы земного тяготения!»

Ракетоплан – не фигура речи, а тема главного жизненного интереса. В одном из писем Ленька рассказывает, как после института будет работать в научной лаборатории. «И вот этот коллектив начинает разрабатывать грандиознейшую идею – макушку человеческой мысли. Мы создаем ракетные двигатели, вагон ракетных двигателей – приспосабливая их ко всевозможным движущимся предметам: велосипед, коляска, автомобиль, лодки, сани, самолет… Дальше – больше: мы создаем межпланетные корабли. Сначала в них никто не летает, затем мыши, собаки – я!»

С межпланетными кораблями всё примерно так и произошло, только полетели на них другие.

На матери тоже женился другой - мой отец, которому повезло выжить.

А полудетский эпистолярный роман – это, так сказать, тупиковая, нереализованная ветвь эволюции. К тому же, если бы у них всё получилось, тогда бы не было меня.

Но, честное слово, когда я читаю эти письма…

P.S.

Я был бы не я, если бы не полез искать следы Леньки по базам данных. Нашел в «мемориальском» архиве погибших сразу несколько Леонидов Винтеров подходящего года рождения. Мой наверняка этот:

Уверен, что это он. Всё совпадает. Там в сопроводиловке еще и домашний адрес: Старопименовский переулок. Близко было в школу бегать.

Старший сержант Леонид Оттович Винтер, командир группы разведчиков. Пропал без вести в декабре 1942 года.

Когда пропадали без вести летом 41-го, это чаще всего означало плен. В декабре 42-го - что с убитого не сняли смертный медальон или же что того, кто снял, тоже убили.

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

Сайт фантастики

http://randombook.narod.ru/

Выберите себе микрорассказ по вкусу :)

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

Роберт Шекли

Через пищевод и в космос с тантрой, мантрой и крапчатыми колесами

- Но у меня действительно будут галлюцинации? - спросил Грегори.

- Я уже говорил, что гарантирую это, - ответил Блэйк. - Вы должны попасть куда-то уже сейчас.

Грегори огляделся. Ужасно знакомая скучная комнатенка: узкая, застеленная голубым покрывалом кровать, ореховый шкаф, мраморный столик на металлических ножках, двухрожковая люстра, красный ковер да бежевый телевизор. Он сидел в мягком кресле, а напротив, на кушетке, расположился бледный и опухший Блэйк.

- Должен заметить, - заявил Блэйк, ткнув пальцем в три крапчатые неправильной формы таблетки, - что здесь содержатся все виды ЛСД, разбавленные амфетамином или прочими аналогичными стимуляторами. Но вы, к счастью, проглотили старый добрый "особый тантро-мантрический быстрорастворимый супернарко-ЛСД-коктейль", известный в кругах торговцев наркотиками под названием "крапчатые колеса", в основе которого абсолютно чистый ЛСД-25 с тщательно подобранными добавками СТП, ДМТ и ТЭйчС плюс немножко псилобицина, мизерного количества ололоки и особого ингредиента собственной разработки доктора Блэйка - экстракта из брусники. То есть вы проглотили новейший и самый эффективный из галлюциногенов.

Грегори взглянул на свою правую руку, согнул и разогнул ее.

- В результате, - продолжал Блэйк, - вы получите моментальное тотально-великолепное наркотическое наслаждение, гарантирующее вам галлюцинации по крайней мере на четверть часа. В противном случае я возвращаю деньги и отказываюсь от своей репутации как лучшего алхимика Вест-Виллиджа.

- Вы говорите так, словно сами уже его пробовали, - заметил Грегори.

- Вовсе нет, - запротестовал Блэйк. - Я в основном сижу на старом добром амфетамине, том самом амфетамине, что шоферюги и старшеклассники глотают фунтами и ширяются галлонами. Амфетамин не более чем стимулятор. С его помощью мне работается быстрее и лучше. Я должен создать собственную мощную наркоимперию между Хьюстоном и 14-й Стрит, после чего быстренько дать тягу до того, как совсем сожгу нервы или влипну в разборку с наркомафией, а потом вынырнуть где-нибудь в Швейцарии, где я буду балдеть на шикарных курортах в окружении ярких женщин, толстых банковских счетов, быстрых автомобилей и уважаемых местных политиков. - Блэйк на миг умолк и подергал себя за верхнюю губу. - От амфетамина, конечно, появляется некая высокопарность, сопровождаемая многословием... Но этого не стоит пугаться, мой дорогой новоявленный друг и уважаемый покупатель. Мои чувства и ощущения нисколько не притупились, и я в полной мере способен взять на себя роль гида в том сверхколдовском мире, куда вы сейчас вступите.

- А сколько времени прошло с тех пор, как я принял таблетку? - поинтересовался Грегори.

Блэйк взглянул на часы.

- Чуть больше часа.

- Почему же она до сих пор не действует?

- Должна подействовать. Несомненно должна. ЧТО-ТО обязательно должно случиться.

Грегори опять огляделся. И увидел заросшую по краям травой яму, пульсирующую светящимися червями, и влипшего в слюдяную стену сверчка.

Грегори стоял на краю ямы рядом с дренажной трубой, а напротив, на сером мшистом камне, разлегся Блэйк. Его реснички перепутались, а кожа была покрыта разноцветными пятнами. Он показывал на три крапчатые неправильной формы таблетки.

- Что случилось? - полюбопытствовал Блэйк.

Грегори поскреб тугую мембрану в области грудной клетки. Его реснички спазматически двигались, передавая крайнюю степень удивления и, может, даже испуга. Он вытянул щупальце, посмотрел, какое оно длинное и упругое, затем согнул его пополам и медленно разогнул.

Щупальце Блэйка вытянулось в жесте интереса.

- Ну-ка, малыш, скажи мне, у тебя начались галлюцинации?

Грегори неопределенно взмахнул хвостом.

- Они начались раньше, когда я спросил вас, действительно ли у меня будут галлюцинации. Я уже тогда галлюцинировал, но еще не понимал этого. Все казалось таким обычным и естественным... Я сидел в КРЕСЛЕ, а вы - на КУШЕТКЕ, и мы оба имели мягкий кожный покров словно какие-нибудь МЛЕКОПИТАЮЩИЕ.

- Переход в иллюзию часто бывает незаметен, - подтвердил Блэйк. - Ты будто вскальзываешь туда, а потом выскальзываешь обратно. И что же случилось теперь?

Грегори завернул кольцом сегментарный хвост, расслабил щупальце и огляделся. Яма была ужасно знакомой.

- Теперь я вернулся к обычному состоянию. А вы считаете, что галлюцинации должны продолжаться?

- Как я уже говорил, я гарантирую это, - произнес Блэйк, изящно складывая глянцевитые красные крылья и поудобней устраиваясь в углу гнезда.

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

Евгений Евстигнеев

Система Станиславского

Байка времен ефремовского "Современника". Алла Покровская рассказывала, что Ефремов так заразил своих актеров любовью к системе Станиславского, что любые посиделки заканчивались дискуссиями именно на эту тему.

Однажды на гастролях в Румынии артисты собрались после спектакля в одном из гостиничных номеров. Как водится, речь зашла о системе Станиславского. Калягин и Гафт заспорили о Системе, а Евгений Евстигнеев (Царствие ему небесное!), наотмечавший окончание рабочего дня пуще всех, завалился на кровать и заснул.

В конце концов Гафт с Калягиным доспорились до того, что решили выяснить, кто лучше сыграет этюд на "Оценку факта". Фабулу придумали такую: у кабинки общественного туалета человек ждет своей очереди. Ждет так долго, что не выдерживает, выламывает дверь и обнаруживает там повешенного. Не поленились, соорудили повешенного из подушки и поместили его в стенной шкаф. Один сыграл неподдельный ужас и бросился с криком за помощью, другой, представив возможные неприятности, тихонько слинял, пока никто не увидел... Оба сыграли классно. "Судьи" в затруднении. Тогда решают разбудить Евстигнеева и посмотреть, что придумает он.

Растолкали, уговорили, объяснили ситуацию... Евстигнеев пошел к шкафу. Уже через секунду весь номер гоготал, видя как тот приседает, припрыгивает перед дверцей стенного шкафа, стискивая колени, сначала деликатно постукивает в дверь "туалета", потом просто барабанит. Наконец, доведенный до полного отчаяния, он рвет на себя дверь, видит "повешенного", ни секунды не сомневаясь, хватает его, сдирает вместе с веревкой, выкидывает вон, и заскочив в туалет, с диким воплем счастья делает свое нехитрое дело, даже не закрыв дверь!

Громовой хохот, крики "браво", и единогласно присужденная Евстигнееву победа. Артист раскланялся и рухнул досыпать.

Источник http://www.telesem.ru

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

Пишет onoff49 (onoff49)

2013-01-10 08:42:00

Сюжет для романа- антиутопии.

Как-то одного моего знакомого, врача-хирурга, остановили гаишники и стали домогаться взятки.

Хирург был уверен, что правил не нарушал, но его противникам деньги, как видно, нужны были позарез, много и сейчас же. Пошли угрозы и оскорбления.

Хирург тоже разозлился и сказал:

- Ну, всё! Не дай бог, привезут ко мне кого-нибудь из вашего брата! До нитки оберу, разрежу, ничего не сделаю и зашью, как было, теми же гнилыми нитками!

Гаишники оторопели:

- Так вы - врач?

Тут же всё было замято, забыто и дело закрыто. Посоветовали приклеить красный крест на лобовое стекло и пожелали счастливого пути.

И я подумал, что мы, медики, легко могли бы взять власть в стране в свои стерильные руки.

Например.

Выдвинуть своего кандидата в мэры города.

И тут же все акушеры начинают брать письменное обещание с рожениц, что они и их семьи будут голосовать только за этого кандидата в мэры. А иначе, намекают, все роды пойдут наперекосяк и в ягодичном предлежании.

И тоже самое начинают говорить врачи-неонатологи, педиатры и гинекологи.

А врачи поликлиник втюхивают самому активному электорату, бабушкам и дедушкам –пенсионерам, что их здоровье целиком зависит только от того, будет ли мэром врач Иван Иванович, или они проголосуют за кандидата от Едящих Россию.

При мэре – враче, говорят, мы сами к вам домой приходить будем вместе с лабораторией и рентгеном.

И так далее от дерматолога до патологоанатома.

И вот уже Иван Иванович- мэр. Ничего, конечно, он из обещанного не делает, а только поднимает и поднимает зарплату врачам , прекращает все уголовные дела против них и рассаживает коллег в тёплые чиновничьи кресла, освобождённые от предыдущих жуликов.

А если всё это, да и поставить на криминальные рельсы?!

«Скорая помощь» не выезжает на вызовы известных приверженцев других партий.

Хирурги до бесконечности откладывают операции проголосовавшим за коммунистов, например. Обосновать такие «задержки»- раз плюнуть!

Всегда найдётся возможность надавить на важных чиновников. Или они сами, или их родственники обязательно лечатся или ожидают лечения у врачей этого города (области, страны). И вот уже из зала суда освобождают безусловного преступника, на выгодных условиях открываются частные клиники, стоятся хоромы для врачей и т.д.

А ещё проще просто уложить в больницу главу местной избирательной комиссии и посоветовать ему правильно подсчитать результаты выборов.

К несогласным с такой политикой на дом может быть осуществлён активный выезд бригады «Очень Скорой Помощи», усиленной бойцами уже покорённого ОМОна. Карательная психиатрия вновь будет запущенна в действие.

И так далее.

Это тема для большого романа – антиутопии. Кому надо – дарю, пользуйтесь.

Осуществить всё это нам, медикам, мешает только высокая наша нравственность, недремлющая совесть и клятва дядьке Гиппократу.

Ну и вот. А вы говорите: «Врачи убийцы! Белохалатная халатность! Непрофессианолизм!».

Мы вон чего можем, но не хотим мараться. Только за это нас нужно на руках носит к постелям больных.

Но может быть мы и так всем довольны и вся эта власть нам на х@й не нужна?

Или недружные и продажные мы и лишнего слова молвить боимся?

Не знаю. Но президентом очень интересно было бы побыть эдак сем лет подряд с правом переизбрания на второй срок и с дальнейшим фокусом системы «тендем».

Меня обязательно переизбрали бы. Соратника же по тендему, чтоб не подвёл, я припугну неизбежной операцией на головном мозге.

Или найду уже безмозглого партнёра

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

Александр Городницкий. Эпоха просвещения в России.

Эпоха просвещения в России, -

На белом фоне крест небесно-синий,

Балтийским ветром полны паруса.

Ещё просторны гавани для флота,

На острове Васильевском - болота,

За Волгою не тронуты леса.

Начало просвещения в России.

Учёный немец, тощий и спесивый,

Спешит в Москву, наживою влеком.

Надел камзол боярин краснорожий.

Художник Аргунов - портрет вельможи, -

Медвежья шерсть торчит под париком.

Начало просвещения в России, -

Реформы, о которых не просили,

Наследника по-детски пухлый рот,

Безумие фантазии петровской,

Восточная неряшливая роскошь,

Боровиковский, Рокотов, Гроот.

Встал на дыбы чугунный конь рысистый.

История Империи Российской

Пока ещё брошюра, а не том,

Всё осмотреть готовые сначала,

Мы выйти не торопимся из зала, -

Мы знаем, что последует потом.

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

Рекомендую местного автора, который много лет отработал в нашей области в экспедиции и артели. Сейчас живет в Киеве и пишет короткие байки.

Сбежавшее мясо

97-й год. Старательская артель "Зея". Участок "Берендачиха", которым через полтора года стану командовать я. А сейчас я маркшейдер, мотающийся по четырем участкам целый сезон. На участке заканчивается мясо, завезенное еще по зимнику. Со свиньями, как-раз на этом участке, не густо, и начальник просчитав, что через пару недель работяг кормить придется сплошными углеводами, по рации озадачивает председателя артели.

От Зеи до участка км 200. Снарядили "Урал" в Тамбовку, что под Благовещенском, т.к. в тех краях была самая дешевая говядина в области. Это км 600 от Зеи совсем в другую сторону. Купили 8 телок, загнали их в кузов, и получилось так, что машина на Берендачиху должна была прийти где-то к вечеру или даже позже. По рации предупредили начальника, чтобы подготовился к приему кр.рогатого скота. Тот переадресовал задачу механику, а тот, в свою очередь - шнырю. В итоге шнырь сколотил какое-то подобие загона, прибив к листвянке жиденькие жердины.

"Урал"пришел примерно в полночь, а к этому времени начался сильный дождь с грозой. Телок кое-как согнали по наклонным доскам в так называемый загон, прикрутили проволочкой символическую жердинку и убежали спать по балкам. На утро не было ни коров, ни загона. С перепугу, видимо, после очередного раската грома, они ломанулись в эти жерди и разнесли их чертовой матери. Лежала только одна, которой еще при перевозке или при выгрузке сломали ногу. 1/8 веса-это все же лучше, чем ничего. Но где искать остальных!?

На утренней связи председатель артели интересуется не только количеством намытого за вчерашний день металла, но и доставкой живого мяса. Ответ начальника участка был настолько невнятным и уклончивым, что шеф сразу заподозрил неладное.

После уточняющих вопросов он понял ситуацию: 7 телок убежали в тайгу, мяса на участке дней на 10.

За непродолжительной паузой из рации полился поток таких отборных фраз, что тангента у микрофона раскалилась. Начальник участка, отодвинув микрофон на вытянутую руку, морщась, мужественно выслушивал все, что о нем думает председатель. А из микрофона неслось примерно следующее:

-"Урал" прошел 1500 км, чтобы вам, козлам, жратву привезти, а вы не могли загон сделать!!!?

- До конца сезона вы будете вместо мяса шишки грызть!!!

-В конце сезона ты не в отпуск пойдешь, а будешь выращивать крупный рогатый скот в соседнем колхозе!!!! И осеменять телок будешь сам!!!!

-Когда выедешь в Зею сразу же беги в аптеку за вазелином!!!

И так далее...

После этого начальник участка, вооружив меня автоматом из золотоприемной кассы, чуть ли не умоляя, попросил:

-Ты, уж, постарайся их всех завалить, если встретишь.

Перспектива осеменения крупного рогатого скота в межсезонье его немного озадачивала.

Два дня я наматывал круги вокруг участка. Следы кое-где видел, но коров так и не нашел. А чем занимался зимой начальник участка, об этом история умалчивает.

http://www.proza.ru/avtor/illarionov

--

s48vs, спасибо. забавный рассказ. А автора не назовете? Выкладывайте ещё.

Ой, по ссылке увидела, Илларионов, да?

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

Илларионов, известный в определенных кругах. Его байки сугубо документальны и автобиографичны.

--

Теория поплавка

borisakunin

13 января, 10:43

http://borisakunin.livejournal.com/87954.html

«– Знаете, вся моя жизнь ушла на то, чтобы убедиться в правоте банальных истин, – сказала мисс Палмер».

Из беллетристики

Вот вам еще одна банальная истина. Я решил назвать ее «Теория поплавка».

Даже специально поплавок нарисовал, для наглядности.

Кто-нибудь нарисует получше – заменю. Пока пускай так.

«Поплавок» - это человечество. Видите: оно делится на категории разного размера, от первой до восьмой. Первая – белая, потом белизна постепенно убывает, и восьмая категория беспросветно черная.

Таковы градации личности, от прекрасной до ужасной, – в зависимости от хорошего или плохого поведения. Для ясности: «плохим» мы будем считать поведение, про которое человек со всей несомненностью знает, что оно – плохое. Благие намерения, приведшие в ад, явным и несомненным Злом считать не будем. Если кто-то хотел как лучше, а получился ужас-ужас, объявляем амнистию.

1. Люди первой, высшей категории – те, кто делает хорошее, даже если это сулит неминуемую немедленную гибель. Скажем, Иисус, если относиться к нему как к историческому персонажу. Или, не знаю, Януш Корчак. В общем, подвижники, каких на свете единицы.

2. Затем следуют те, кто делает хорошее, даже если это грозит им тюрьмой и сумой. Например, лучшие из декабристов и народовольцев, или шестеро диссидентов, вышедшие в 68-ом на Красную площадь. Таких людей несколько больше, но все равно мало.

3. Третья группа многочисленней: люди, которые делают хорошее, даже если это создает им неудобства или подвергает их благополучие некоторому риску.

4. Совсем большая категория – четвертая. В ней люди, которые охотно делают хорошее – но при условии, что это совершенно безопасно и не слишком обременительно.

5. Пятая страта по размеру не уступает четвертой. Сюда относятся люди, которые делают хорошее, только если это выгодно.

6. Далее идут люди, которые спокойно делают плохое, если это сулит дивиденды. (Видимо, таковы большинство депутатов нашей Госдумы).

7. Еще ниже – те, кто делает плохое совершенно бескорыстно, для собственного удовольствия, но лишь в том случае, если это не чревато карой. (Урия Гип, Старуха Шапокляк… Хотел опять назвать некоторых современников, но ладно уж, не буду – не про то пост).

8. Наконец, самая скверная и опасная разновидность, по счастью, редкая: выродки, которые делают плохое, даже если при этом сильно рискуют. (Это злокачественные социопаты - Джек Потрошитель, Чикатило, Ганнибал Лектер).

Обратите внимание на то, что линия «воды» проходит между четвертой и пятой категориями. Это граница, отделяющая людей, целиком или по преимуществу хороших, от людей, целиком или по преимуществу плохих. Именно к 4-й и 5-й категориям («ни рыба, ни мясо», но одни все-таки скорее «рыба», а другие все-таки скорее «мясо») относится подавляющее большинство жителей планеты.

Тут важно знать еще вот что. Состав «воды» (социально-политическая и нравственная среда) в разные времена и в разных обществах неодинаков. В гнусные периоды истории «вода» затягивает поплавок вглубь, и тогда его полоски опускаются. Чем хуже времена – тем ниже. (Рыболовы и знатоки физики, не занудствуйте. Мой поплавок - фигуральный).

При этом вторая группа распадается на севших и на замолчавших, третья группа дрожит, четвертая клянчит, пятая стучит, шестая сторожит, седьмая пытает, восьмая правит бал. Все люди становятся хуже, чем их сотворила природа – кроме, разумеется, первой категории, которая без своего креста не останется. От всего «поплавка» только одно это крошечное белое навершие и торчит, оно-то никогда под водой не скроется.

Но бывает, слава богу, и наоборот. Когда состав «воды» улучшается, «поплавок» идет кверху. Если в обществе приличное поведение поощряется, вся пятая категория делается такой славной, что любо-дорого посмотреть. Шестой категории пакостить невыгодно, седьмая – боится. Ну а за восьмой охотится полиция (та, что «служит и защищает», а не «ворует и крышует»).

Степень здоровья того или иного общества определяется очень простым показателем: поведением четвертой и пятой групп. Если делать хорошо в данной стране безопасно, страна уже не больна. А если еще и – ух ты! - выгодно, значит, у страны отменное общественное здоровье. Именно в такой России и хотелось бы жить.

Теперь, если позволите, маленький тест (в том числе и на честность перед самими собой):

К какой из вышеназванных категорий вы себя относите?

(Первую и восьмую опускаю, потому что подвижники постесняются, а людоеды поопасаются)

Опрос #1889899 К какой из вышеназванных категорий вы себя относите?

Открыт: Всем, подробные результаты видны: Всем, участников: 3287

К какой из вышеназванных категорий вы себя относите?

Показать ответыко второй

59 (1.8%)

к третьей

995 (30.6%)

к четвертой

1994 (61.4%)

к пятой

133 (4.1%)

к шестой

23 (0.7%)

к седьмой

46 (1.4%)

( 245 комментариев

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

Пишет drevo_z (drevo_z)

О случайностях и неожиданностях

Одна женщина раз в две-три недели встречалась с предметом своей подвявшей страсти – Стасиком. Прямо по Вяземскому: и совестно носить, и жаль оставить.

Между ними ночь поездом, а поскольку Стасик даже в спальном вагоне спал тревожно и вследствие этого становился раздражителен и придирчив, то женщина ездила сама, хотя тоже не высыпалась, какой там сон, то храпят, то ворочаются, то в Смоленске заходят с топотом, несодержательными, но оглушительными разговорами, а временами так и с песнями. Смоленск вообще голосистый город.

Женщина поменялась дежурствами с ординатором Котовой, купила несколько палок колбасы местного производства, от которой Стасик впадал в гастрономическую эйфорию, и, забравшись на верхнюю полку в плацкарте (на противоположной полке дядька с ногами и носками, чтоб ему вместе с ними провалиться), сообразила, что Стасик-то ждёт её в субботу, как обычно, а не днём раньше, а мобильный как назло забыт дома, ну да ничего, если не успеет перехватить его до работы, позвонит от консьержки.

Дверь открыл не Стасик, а юная прелестница, спросила, вы к кому? Станислав Олегович уже уехал, ой, вы его мама, да? а он вас завтра ждёт!

Потом посмотрела внимательно, помолчала и сказала, вот гад! нет, ну каков гад!

Женщина спросила себя, не засветить прелестнице колбасной сумкой, и поняла – нет, не хочется, вот Стасику бы с удовольствием.

Похоже прелестница испытывала аналогичные чувства.

Извините, сказала женщина, я пойду.

Вы меня простите, я не знала, честное слово, сказала прелестница, я сейчас навек исчезну.

Они минут пять вяло препирались, кому уйти, кому остаться, но приехал лифт, и женщина рванула к нему.

Шла к метро и думала, что со Стасиком как с ноющим зубом – год ноет, два дёргает, к врачу идти страшно, а потом оказывается, что бояться нечего, пять секунд боли – и всё, спрашивается, стоило ли мучиться.

И тут ей отчаянно засигналили, посмотрела – из маленькой белой машины машет руками давешняя прелестница.

Вы же с дороги? А сейчас куда? На вокзал менять билет? Давайте хоть кофе выпьем, а потом я вас отвезу, садитесь. Я Кристина. А вы? Лилия? Завидую, всегда хотела цветочное имя, Виолетта, Лилия, Роза. Удружили родители, в классе было пять Кристин, в институте в моей группе три, и сейчас на кафедре две, представляете, что за жизнь.

В кофейне прелестница сказала, послушайте, ситуация идиотская, но раз уж так получилось, предлагаю извлечь из неё максимум удовольствия, давайте будем делать всякие глупости, по музям смешным ходить, поедемте, например, в Палеонтологический, я там лет десять не была, у вас билет на воскресенье, да? ну и не нужно его менять, родители на даче, места у нас много, соглашайтесь, пожалуйста! Сейчас ко мне заедем, тут недалеко, умоетесь, переоденетесь и отправимся, соглашайтесь, ну соглашайтесь, Лиля!

И женщина, ужасаясь самой себе, согласилась.

Зуб удалили, пустота осталась, и её следовало чем-то заполнить. Хотя бы Палеонтологическим музеем, в котором прелестница мигом очаровала какого-то научного сотрудника, тот и опомниться не успел, как уже рассказывал про зауроподов и прочих. Реконструированный диплодок выражением морды был похож на Стасика сытого, велоцираптор на Стасика голодного, тарбозавр на Стасика недовольного. Будто с него лепили. Правда, был там маленький динозаврик с пёрышками, довольно милый, наверно, похожий на Стасика в детстве, это впоследствии из него выросло то, что выросло.

Потом обедали, затем прокатились на теплоходике, разговаривали, тут как раз позвонил Стасик, что делаю? любуемся природой, с кем? с твоей мамой, она сегодня приехала, сюрпри-и-из! что замолчал, драгоценный ты наш? и будь любезен, больше не звони, и маме тоже, ты нам разонравился.

Прелестница оказалась умна, смешлива и остра на язык, проговорили до трёх часов ночи, обо всём.

А в субботу поехали в Архангельское.

А после Архангельского на дачу к родителям прелестницы, готовили шашлыки, и женщина услышала, как прелестницын папа тихонько сказал маме, ты смотри, есть у Тинки приличные подруги, а ты сомневалась.

И в воскресенье на вокзале женщина сказала, спасибо, я бы так не смогла, а прелестница засмеялась и ответила, а что нам делить – не Стасика же, пусть его другие делят.

В прошлом году Кристина вышла замуж за почти космонавта, Лиля была свидетельницей и там, на свадьбе познакомилась с Кристининым научным руководителем.

И хотя Павел Алексеевич в поезде отлично спит, но уже поговаривает, мол, не проще ли жить вместе.

http://drevo-z.livejournal.com/239162.html?style=mine#comments

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

Пишет Иронический наблюдатель (vadim_i_z)

http://vadim-i-z.livejournal.com/3422910.html?style=mine#comments

Выпить и закусить

Из путеводителя по Ленинграду 1937 года:

Узнаете, Полиграф Полиграфович?

C)zh3l

отсюда: Zeichnungen 2012

https://picasaweb.google.com/112956597090778258922/Zeichnungen2012?authuser=0&feat=embedwebsite

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

Пишет Иванов-Петров (ivanov_petrov)

2013-01-13 10:22:00

http://ivanov-petrov.livejournal.com/1804919.html?style=mine#comments

Говорят...

Слушая Вольфганга Рима, подумал, как краток был период незнания. Почти всю историю человечество жило в малых общинах, преимущественно в деревнях, где все всё про всех знают и каждый знал, что о нем думают окружающие. Это было обыденным воздухом жизни - чужое мнение. Лишь несколько десятков лет люди жили в анонимизированных общинах городов, где никто не знает соседей и неизвестно, что думают о тебе люди. Изредка кто-то скажет свое мнение и свои представления о том, что думают "все", но в общем человек ходил как в вате - неслышно. Сделал что-то - и пропало, не понять, как отозвалось.

С появлением сети мы опять в привычных деревенских условиях - каждый может легко узнать, что о нем думают другие. Примерно понятно, что происходит. Разумеется, мнение не едино и одни хвалят, другие нет. Конечно, люди реагируют различно - кто приходит на упоминание его имени и пытается изменить мнение говорящего, кто не обращает внимания. Важны не эти ожидаемые различия, а что сама ситуация изменилась - причем не в сторону чего-то нового, а в привычный для человечества ракурс.

Может быть, кто знает, что случилось нового? Вроде бы приходит в голову только то, что раньше знали именно мнение родственников и соседей, с кем жили бок о бок. Сейчас - совсем не так: мнение о тебе складывается у людей, которые тебя совсем не знают, не видели, не слышали. Их действия никак не связаны с твоими. Это, так сказать, даровые мнения - они создаются не потому, что людям с тобой есть что делить, что у них с тобой совместные дела, а - просто так. Ты отчего-то под глаза подвернулся, и вот готово мнение.

То есть раньше было мнение ближних, а теперь есть мнение дальних. И ближние изредка могут услышать, что говорят эти дальние, давшие себе труд сложить о тебе мнение.

И что из этого проистекает для социальной ситуации? Меньшая влиятельность этого нового мнения, новых сплетен? Вроде бы нет, скорее - иные ситуации влияния. Скажем, беспрерывные эти волны распространения информации о каких-то незнакомых людях, ну, вроде писем, которые надо подписать, историй, которым следует ужаснуться и что-то там перепепостить. Они могут иметь какое-то воздействие - обычно не то, какого ожидают распространители. Но последствия могут быть. Или то, что работодатели используют сетевую репутацию, когда берут на работу. Так что влияние сплетен и мнения не меньше, просто иные каналы распространения и влияния.

И - ценность мнения... Мне кажется, что когда помалкивали - сплетни и мнения были ценнее. Тогда казалось, что люди беспрерывно думают, что-то там себе имеют на уме, и если бы, подобно хромому бесу, поднять черепные крышки - ах, какие сокровища знания мы б обрели. Читать мысли или хоть слышать, что меж собой говорят - эти сокровища мнений добывали прослушкой, перлюстрацией, и аналитика этих материалов была особым тайным знанием. Теперь же все это явно и не ценно. Ну, говорят, конечно, болтают, разумеется, невесть чего болтают. С распространенностью ценность мнения упала, и возникли новые мифы о мнениях - что они хаотичны, что изменчивы, что сегодня так, а завтра эдак, что они ложны и не имеют отношения к делу. Стало цениться совсем иное - конструктивное отношение, умение повлиять на мнения.

Там внутреннее противоречие - если мнения неустойчивы, их изменения несущественны, если конструктивный подход ценен, значит, мнения устойчивы и закономерны.

Да, занятно сетевая прозрачность меняет социальную среду. Кажется, не прозрачность создается, там иначе. Идет отзеркаливание. Мнимая прозрачность создается зеркалами, за которыми как раз тьма. Разные институты и лица создают специальные средства для отображения правильного образа себя, а это вовсе не прозрачность.

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

http://pikabu.ru/story/_937089

Звонок раздался, когда Андрей Петрович потерял уже всякую надежду.

— Здравствуйте, я по объявлению. Вы даёте уроки литературы?

Андрей Петрович вгляделся в экран видеофона. Мужчина под тридцать. Строго одет — костюм, галстук. Улыбается, но глаза серьёзные. У Андрея Петровича ёкнуло под сердцем, объявление он вывешивал в сеть лишь по привычке. За десять лет было шесть звонков. Трое ошиблись номером, ещё двое оказались работающими по старинке страховыми агентами, а один попутал литературу с лигатурой.

— Д-даю уроки, — запинаясь от волнения, сказал Андрей Петрович. — Н-на дому. Вас интересует литература?

— Интересует, — кивнул собеседник. — Меня зовут Максим. Позвольте узнать, каковы условия.

«Задаром!» — едва не вырвалось у Андрея Петровича.

— Оплата почасовая, — заставил себя выговорить он. — По договорённости. Когда бы вы хотели начать?

— Я, собственно… — собеседник замялся.

— Первое занятие бесплатно, — поспешно добавил Андрей Петрович. — Если вам не понравится, то…

— Давайте завтра, — решительно сказал Максим. — В десять утра вас устроит? К девяти я отвожу детей в школу, а потом свободен до двух.

— Устроит, — обрадовался Андрей Петрович. — Записывайте адрес.

— Говорите, я запомню.

В эту ночь Андрей Петрович не спал, ходил по крошечной комнате, почти келье, не зная, куда девать трясущиеся от переживаний руки. Вот уже двенадцать лет он жил на нищенское пособие. С того самого дня, как его уволили.

— Вы слишком узкий специалист, — сказал тогда, пряча глаза, директор лицея для детей с гуманитарными наклонностями. — Мы ценим вас как опытного преподавателя, но вот ваш предмет, увы. Скажите, вы не хотите переучиться? Стоимость обучения лицей мог бы частично оплатить. Виртуальная этика, основы виртуального права, история робототехники — вы вполне бы могли преподавать это. Даже кинематограф всё ещё достаточно популярен. Ему, конечно, недолго осталось, но на ваш век… Как вы полагаете?

Андрей Петрович отказался, о чём немало потом сожалел. Новую работу найти не удалось, литература осталась в считанных учебных заведениях, последние библиотеки закрывались, филологи один за другим переквалифицировались кто во что горазд. Пару лет он обивал пороги гимназий, лицеев и спецшкол. Потом прекратил. Промаялся полгода на курсах переквалификации. Когда ушла жена, бросил и их.

Сбережения быстро закончились, и Андрею Петровичу пришлось затянуть ремень. Потом продать аэромобиль, старый, но надёжный. Антикварный сервиз, оставшийся от мамы, за ним вещи. А затем… Андрея Петровича мутило каждый раз, когда он вспоминал об этом — затем настала очередь книг. Древних, толстых, бумажных, тоже от мамы. За раритеты коллекционеры давали хорошие деньги, так что граф Толстой кормил целый месяц. Достоевский — две недели. Бунин — полторы.

В результате у Андрея Петровича осталось полсотни книг — самых любимых, перечитанных по десятку раз, тех, с которыми расстаться не мог. Ремарк, Хемингуэй, Маркес, Булгаков, Бродский, Пастернак… Книги стояли на этажерке, занимая четыре полки, Андрей Петрович ежедневно стирал с корешков пыль.

«Если этот парень, Максим, — беспорядочно думал Андрей Петрович, нервно расхаживая от стены к стене, — если он… Тогда, возможно, удастся откупить назад Бальмонта. Или Мураками. Или Амаду».

Пустяки, понял Андрей Петрович внезапно. Неважно, удастся ли откупить. Он может передать, вот оно, вот что единственно важное. Передать! Передать другим то, что знает, то, что у него есть.

Максим позвонил в дверь ровно в десять, минута в минуту.

— Проходите, — засуетился Андрей Петрович. — Присаживайтесь. Вот, собственно… С чего бы вы хотели начать?

Максим помялся, осторожно уселся на край стула.

— С чего вы посчитаете нужным. Понимаете, я профан. Полный. Меня ничему не учили.

— Да-да, естественно, — закивал Андрей Петрович. — Как и всех прочих. В общеобразовательных школах литературу не преподают почти сотню лет. А сейчас уже не преподают и в специальных.

— Нигде? — спросил Максим тихо.

— Боюсь, что уже нигде. Понимаете, в конце двадцатого века начался кризис. Читать стало некогда. Сначала детям, затем дети повзрослели, и читать стало некогда их детям. Ещё более некогда, чем родителям. Появились другие удовольствия — в основном, виртуальные. Игры. Всякие тесты, квесты… — Андрей Петрович махнул рукой. — Ну, и конечно, техника. Технические дисциплины стали вытеснять гуманитарные. Кибернетика, квантовые механика и электродинамика, физика высоких энергий. А литература, история, география отошли на задний план. Особенно литература. Вы следите, Максим?

— Да, продолжайте, пожалуйста.

— В двадцать первом веке перестали печатать книги, бумагу сменила электроника. Но и в электронном варианте спрос на литературу падал — стремительно, в несколько раз в каждом новом поколении по сравнению с предыдущим. Как следствие, уменьшилось количество литераторов, потом их не стало совсем — люди перестали писать. Филологи продержались на сотню лет дольше — за счёт написанного за двадцать предыдущих веков.

Андрей Петрович замолчал, утёр рукой вспотевший вдруг лоб.

— Мне нелегко об этом говорить, — сказал он наконец. — Я осознаю, что процесс закономерный. Литература умерла потому, что не ужилась с прогрессом. Но вот дети, вы понимаете… Дети! Литература была тем, что формировало умы. Особенно поэзия. Тем, что определяло внутренний мир человека, его духовность. Дети растут бездуховными, вот что страшно, вот что ужасно, Максим!

— Я сам пришёл к такому выводу, Андрей Петрович. И именно поэтому обратился к вам.

— У вас есть дети?

— Да, — Максим замялся. — Двое. Павлик и Анечка, погодки. Андрей Петрович, мне нужны лишь азы. Я найду литературу в сети, буду читать. Мне лишь надо знать что. И на что делать упор. Вы научите меня?

— Да, — сказал Андрей Петрович твёрдо. — Научу.

Он поднялся, скрестил на груди руки, сосредоточился.

— Пастернак, — сказал он торжественно. — Мело, мело по всей земле, во все пределы. Свеча горела на столе, свеча горела…

— Вы придёте завтра, Максим? — стараясь унять дрожь в голосе, спросил Андрей Петрович.

— Непременно. Только вот… Знаете, я работаю управляющим у состоятельной семейной пары. Веду хозяйство, дела, подбиваю счета. У меня невысокая зарплата. Но я, — Максим обвёл глазами помещение, — могу приносить продукты. Кое-какие вещи, возможно, бытовую технику. В счёт оплаты. Вас устроит?

Андрей Петрович невольно покраснел. Его бы устроило и задаром.

— Конечно, Максим, — сказал он. — Спасибо. Жду вас завтра.

— Литература – это не только о чём написано, — говорил Андрей Петрович, расхаживая по комнате. — Это ещё и как написано. Язык, Максим, тот самый инструмент, которым пользовались великие писатели и поэты. Вот послушайте.

Максим сосредоточенно слушал. Казалось, он старается запомнить, заучить речь преподавателя наизусть.

— Пушкин, — говорил Андрей Петрович и начинал декламировать.

«Таврида», «Анчар», «Евгений Онегин».

Лермонтов «Мцыри».

Баратынский, Есенин, Маяковский, Блок, Бальмонт, Ахматова, Гумилёв, Мандельштам, Высоцкий…

Максим слушал.

— Не устали? — спрашивал Андрей Петрович.

— Нет-нет, что вы. Продолжайте, пожалуйста.

День сменялся новым. Андрей Петрович воспрянул, пробудился к жизни, в которой неожиданно появился смысл. Поэзию сменила проза, на неё времени уходило гораздо больше, но Максим оказался благодарным учеником. Схватывал он на лету. Андрей Петрович не переставал удивляться, как Максим, поначалу глухой к слову, не воспринимающий, не чувствующий вложенную в язык гармонию, с каждым днём постигал её и познавал лучше, глубже, чем в предыдущий.

Бальзак, Гюго, Мопассан, Достоевский, Тургенев, Бунин, Куприн.

Булгаков, Хемингуэй, Бабель, Ремарк, Маркес, Набоков.

Восемнадцатый век, девятнадцатый, двадцатый.

Классика, беллетристика, фантастика, детектив.

Стивенсон, Твен, Конан Дойль, Шекли, Стругацкие, Вайнеры, Жапризо.

Однажды, в среду, Максим не пришёл. Андрей Петрович всё утро промаялся в ожидании, уговаривая себя, что тот мог заболеть. Не мог, шептал внутренний голос, настырный и вздорный. Скрупулёзный педантичный Максим не мог. Он ни разу за полтора года ни на минуту не опоздал. А тут даже не позвонил. К вечеру Андрей Петрович уже не находил себе места, а ночью так и не сомкнул глаз. К десяти утра он окончательно извёлся, и когда стало ясно, что Максим не придёт опять, побрёл к видеофону.

— Номер отключён от обслуживания, — поведал механический голос.

Следующие несколько дней прошли как один скверный сон. Даже любимые книги не спасали от острой тоски и вновь появившегося чувства собственной никчемности, о котором Андрей Петрович полтора года не вспоминал. Обзвонить больницы, морги, навязчиво гудело в виске. И что спросить? Или о ком? Не поступал ли некий Максим, лет под тридцать, извините, фамилию не знаю?

Андрей Петрович выбрался из дома наружу, когда находиться в четырёх стенах стало больше невмоготу.

— А, Петрович! — приветствовал старик Нефёдов, сосед снизу. — Давно не виделись. А чего не выходишь, стыдишься, что ли? Так ты же вроде ни при чём.

— В каком смысле стыжусь? — оторопел Андрей Петрович.

— Ну, что этого, твоего, — Нефёдов провёл ребром ладони по горлу. — Который к тебе ходил. Я всё думал, чего Петрович на старости лет с этой публикой связался.

— Вы о чём? — у Андрея Петровича похолодело внутри. — С какой публикой?

— Известно с какой. Я этих голубчиков сразу вижу. Тридцать лет, считай, с ними отработал.

— С кем с ними-то? — взмолился Андрей Петрович. — О чём вы вообще говорите?

— Ты что ж, в самом деле не знаешь? — всполошился Нефёдов. — Новости посмотри, об этом повсюду трубят.

Андрей Петрович не помнил, как добрался до лифта. Поднялся на четырнадцатый, трясущимися руками нашарил в кармане ключ. С пятой попытки отворил, просеменил к компьютеру, подключился к сети, пролистал ленту новостей. Сердце внезапно зашлось от боли. С фотографии смотрел Максим, строчки курсива под снимком расплывались перед глазами.

«Уличён хозяевами, — с трудом сфокусировав зрение, считывал с экрана Андрей Петрович, — в хищении продуктов питания, предметов одежды и бытовой техники. Домашний робот-гувернёр, серия ДРГ-439К. Дефект управляющей программы. Заявил, что самостоятельно пришёл к выводу о детской бездуховности, с которой решил бороться. Самовольно обучал детей предметам вне школьной программы. От хозяев свою деятельность скрывал. Изъят из обращения… По факту утилизирован…. Общественность обеспокоена проявлением… Выпускающая фирма готова понести… Специально созданный комитет постановил…».

Андрей Петрович поднялся. На негнущихся ногах прошагал на кухню. Открыл буфет, на нижней полке стояла принесённая Максимом в счёт оплаты за обучение початая бутылка коньяка. Андрей Петрович сорвал пробку, заозирался в поисках стакана. Не нашёл и рванул из горла. Закашлялся, выронив бутылку, отшатнулся к стене. Колени подломились, Андрей Петрович тяжело опустился на пол.

Коту под хвост, пришла итоговая мысль. Всё коту под хвост. Всё это время он обучал робота.

Бездушную, дефективную железяку. Вложил в неё всё, что есть. Всё, ради чего только стоит жить. Всё, ради чего он жил.

Андрей Петрович, превозмогая ухватившую за сердце боль, поднялся. Протащился к окну, наглухо завернул фрамугу. Теперь газовая плита. Открыть конфорки и полчаса подождать. И всё.

Звонок в дверь застал его на полпути к плите. Андрей Петрович, стиснув зубы, двинулся открывать. На пороге стояли двое детей. Мальчик лет десяти. И девочка на год-другой младше.

— Вы даёте уроки литературы? — глядя из-под падающей на глаза чёлки, спросила девочка.

— Что? — Андрей Петрович опешил. — Вы кто?

— Я Павлик, — сделал шаг вперёд мальчик. — Это Анечка, моя сестра. Мы от Макса.

— От… От кого?!

— От Макса, — упрямо повторил мальчик. — Он велел передать. Перед тем, как он… как его…

— Мело, мело по всей земле во все пределы! — звонко выкрикнула вдруг девочка.

Андрей Петрович схватился за сердце, судорожно глотая, запихал, затолкал его обратно в грудную клетку.

— Ты шутишь? — тихо, едва слышно выговорил он.

— Свеча горела на столе, свеча горела, — твёрдо произнёс мальчик. — Это он велел передать, Макс. Вы будете нас учить?

Андрей Петрович, цепляясь за дверной косяк, шагнул назад.

— Боже мой, — сказал он. — Входите. Входите, дети.

Майк Гелприн, Нью-Йорк (Seagull Magazine от 16/09/2011)

--
Я ведь почему раньше злой был? У меня клавиши ) не было!

Какой чУдный расска. Спасибо, АлександрII. Будем читать?

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

V.M.
Какой чУдный расска. Спасибо, АлександрII. Будем читать?

Ну а куда мы без книг то? Хотя, после этого рассказа, я стал с опаской посматривать на свою электронную книгу)))

--
Я ведь почему раньше злой был? У меня клавиши ) не было!

Борис Пастернак

Мело, мело по всей земле

Во все пределы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

Как летом роем мошкара

Летит на пламя,

Слетались хлопья со двора

К оконной раме.

Метель лепила на стекле

Кружки и стрелы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

На озаренный потолок

Ложились тени,

Скрещенья рук, скрещенья ног,

Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка

Со стуком на пол.

И воск слезами с ночника

На платье капал.

И все терялось в снежной мгле

Седой и белой.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

На свечку дуло из угла,

И жар соблазна

Вздымал, как ангел, два крыла

Крестообразно.

Мело весь месяц в феврале,

И то и дело

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

Пишет Ракетчик (raketchik)

2013-01-19 05:14:00

http://raketchik.livejournal.com/

Гена

Я встретил его случайно в тверской электричке, по дороге на дачу.

Всю дорогу, все три часа, он сидел в углу вагона под лавкой, периодически поглядывая в мою сторону. А я поглядывал на него. Когда на конечной вагон опустел, он так и остался сидеть там в углу. Я не спешил, до электрички на Бологое оставался ещё час с лишним.

- Ты чьё? - просто так спросил я, присев напротив.

Он втянул голову в плечи, вытаращил глаза, и неожиданно сделал лужу.

- Ах ты... Что, потерпеть не мог?

Я протянул руку, взял его за шкирку, и вытащил из-под лавки. От молчал, только громко хлопал глазами с длинными белёсыми ресницами.

- Конечная, братан. Приехали.

Однако стоило разжать пальцы, как его будто на резиночке затянуло обратно под лавку. Только нос и два глаза с любопытством торчали наружу.

- Ну, хорошо.

Я открыл рюкзачек, и достал пакет. В пакетике лежали две сосиски, и два куска булки. Это был мой обед. Я как раз планировал найти где нибудь укромный уголок и подкрепиться. При виде пакетика он снова громко хлопнул глазами и сглотнул.

- Смотри. Тебе половина, и мне половина. - сказал я и положил перед ним одну сосиску и кусок хлеба.

Сосиска исчезла сразу. Пока он дожовывал булку я убрал свою долю назад в рюкзак, и поднялся.

- Ну, пока, братан. А то в депо уедем. - сказал я и направился к выходу.

Он сидел уже там, на перроне. Ждал напротив двери, слизывая хлебные крошки с усов и громко хлопая длинными ресницами.

- Делов не знаю. - бросил я на ходу, и равнодушно прошел мимо.

Он бежал рядом, не отрывая взгляда от рюкзака. Так мы дошли до крайней лавки.

- Тьфу на тебя, сволочь. - сказал я, снова достал пакет, и вывалил перед ним остатки. Пакет скомкал, показал ему, и демонстративно затолкал в мусорку.

- Это всё. Понял?

Потом посмотрел на часы и отправился в город на поиски еды. Жрать хотелось как из пистолета, а ехать ещё было ого-го. Да и в конце меня не ждал накрытый стол. Уже в переходе я почувствовал какое-то неудобство при ходьбе. Знаете, когда жвачка прилипнет к ботинку. Вроде и не мешает, и в то же время испытываешь постоянный дискомфорт. Я глянул вниз. Он бежал рядом, прилипнув к левой кроссовке. Даже неуклюжий бег свой он старался соразмерить с движением ноги, перемещаясь из-за этого какими-то сумасшедшими рывками. Наверное у встречных создавалось впечатление, что щенок норовит вцепиться мне в ногу. Это его подобострастное неравнодушие к моей кроссовке вызывало просто таки непреодолимое желание остановиться, и отвесить ему хорошего пинка. Только постоянное присутствие постороних сдерживало от этого привлекательного мероприятия. Стараясь не обращать на него внимания я вышел в город, и направился к летнему кафе.

Еда в кафе была омерзительна как по форме, так и по содержанию. Такая еда имеет одно неоспоримое преимущество - ею очень быстро наедаешься. Всё время пока я ел он сидел где-то под столом, не подавая признаков жизни. А я внимательно изучал окрестности, прорабатывая пути отхода. Расположенный неподалеку пристанционный рынок был идеальным местом для того, что бы сбить любого хвоста. Кой-как перекусив, я собрал остатки еды на пластиковую тарелку, прихватил ещё объедки с соседнего столика, отошел за угол, и поставил тарелку под дерево на траву. Мне нужно было выиграть время. Всего минутку. Что бы эта тварь отлепилась от моего ботинка. И пока он с громким чавканьем и хрустом, хлопая ушами по траве, засасывал в себя содержимое тарелки, я скрылся среди палаток.

Мой план удался. Ура-ура! Незамеченным пройдя сквозь торговые ряды я купил по дороге кой какой еды, вышел с другой стороны, и что бы хоть как-то убить время направился к ближайшему магазину. Я стоял у прилавка, рассматривая что-то в витрине, когда над ухом раздался отвратительный скрипучий голос.

- Молодой чеаэк! У нас с собаками нельзя!!!

Я посмотрел вниз. Он сидел задрав голову, и из одной ноздри у него стекала сопля, а из другой торчала недоеденная макаронина.

- Это не моя. - сказал я, брезгливо отстранившись.

- А чья?

- Откуда я знаю?

В этот моммент он громко чихнул. Макаронина покинула нос и со свистом улетела куда-то за прилавок.

- Вот видите. - сказал я. - Правду не моя.

- А ну-ка, пошла вон! - зашипела тётка через прилавок и топнула ногой.

Он подпрыгнул, вытаращил глаза, спрятался за мою ногу, присел, и обоссался.

- Ах ты!... - страшным голосом закричала тётка, и рванула в зал. К ней на помощь уже бежали с разных концов магазина ещё две таких же колобушки. Аккуратно переступив через лужу, я как ни в чем ни бывало направился к выходу, с удовольствием прислушиваясь, как сзади три толстых тётки с матом гоняются по магазину, гремя и роняя торговое оборудование и товары народного потребления.

Он догнал меня уже у станции. Его и без того придурковатый экстерьер от гонок с тётками и следов мокрой швабры приобрёл какой-то совсем уж залихвацкий вид. Меня разобрал смех.

- Ну ты и придурок! - ржал я. - Таких придурков ещё поискать. Свалился на мою голову.

Мы прошли подземным переходом в обратном направлении и спустились на низкую платформу. Электричка на Бологое уже стояла под парами. Я запрыгнул в тамбур и оглянулся. Он попытался проделать то же самое, уцепился кривыми лапами за нижнюю ступеньку, попытался подтянуться, сорвался, перевернулся в воздухе, и упал на спину. Полежал, удивлённо тараща глаза, попробовал проделать то же самое ещё раз, снова треснулся, и жалобно заскулил.

- Вот так вот, дружище! Пака-пакааа! - сказал я злорадно, показал ему язык, и поправив на плече рюкзачек, прошел в вагон.

- Осторожно, двери закрываются! Следующая станция Пролетарская! - сказал машинист минут через пять.

Я облегченно вздохнул. Наконец можно было расслабиться и насладиться одиночеством битком набитого вагона. И вдруг, буквально за секунду до того, как лязгнули двери, из тамбура раздался отвратительный писклявый девичий голос.

- Ути мой масенький! - с омерзительным присюсюкиваньем сказал он. - Не мозес забратца?! Давай я тебе помогу! Ты мой халосый! Забыли тебя, да?

"Твою мать!" - сказал я про себя. И тут другой голос, пропитой и хриплый, прокашлял.

- Забыли, как же! Специально бросили! Сволочи! Убивать надо таких! Заведут собаку, и бросят! Хоть бы один мне попался, я б ему!...

Народ в вагоне стал с интересом прислушиваться к происходящему в тамбуре. Я незаметно втянул голову в плечи. По проходу шла стайка девченок-студенток, а меж их ног радостно семенил, подметая ушами пол, сами понимаете кто. Когда стайка с шумом прошелестела мимо, я уже решил, что пронесло. Но пробежав по проходу пару метров он вдруг встал как вкопанный, повертел башкой, и сдал назад. Безошибочно найдя мой левый кроссовок, облегченно вздохнул, и забрался под лавку. Точно под меня. Народ в вагоне стал недружелюбно косится в нашу сторону. Что бы как-то продемонстрировать окружающим, что я не имею к этому ровным счетом никакого отношения, я подобрал ногу, топнул, и громко сказал "Кыш!" Стараясь при этом изобразить на лице вид гордый и непричастный.

- Дядя, дядя! - сказала вдруг маленькая девочка напротив, и ткнула пальцем мне между ног. - Ваша собачка описалась!

Я опустил глаза и увидел, как из-под кросовок бежит тонкий ручеёк.

Пару секунд тупо понаблюдав за навигацией я молча встал, взял рюкзак, и пошел в другой вагон.

Через пару шагов по левой кроссовке радостно захлопали чьи-то ушы. Даже не оборачиваясь я знал, что за нами по проходу тянутся мокрые следы. Два с симпатичным рисунком - от моих кроссовок, и четыре от его отвратительных кривых лап.

* * *

Мы назвали его Гена. Фиг знает почему. Надо же было его как-то назвать.

Знаете, ни до ни после я не встречал настолько сцыкливой собаки. Я даже не представлял, что такие существуют. Он пугался всего. Любого стука, крика, шороха. Хлопнет дверь, гавкнет пёс, засигналит машина, сорвётся с крыши ворона, - Гена тут же спрячется за ногу и обоссытся. Исключительно по этой причине от избы он был отлучен. Так и болтался целый день по участку. Единственным его хобби было общение с соседкой. Это не передать. Это надо было видеть.

Сзади к нам примыкал участок ужасно сварливой и скандальной бабули. Повода поскандалить мы ей не давали, и оттого она ещё больше злилась, пребывала всё время в мрачном расположении духа, и круглый день ковыряясь на своём огороде постоянно что-то злобно бубнила себе под нос. И вот они с Геной друг друга нашли. С утра, едва завидев в огороде соседку, Гена бежал к меже, и начинал через межу на неё лаять. Бабуля была единственным объектом, на который Гена лаял вообще. Соседка тут же начинала лаять на Гену в ответ. Она обзывала его всякими нехорошими словами, и скликала на его голову все кары, какие могла придумать. Так они целый день, с перерывом на обед, лаялись. Иногда соседка, копаясь в грядках, находила там какой нибудь камень, или старую картошку, и запускала в сторону Гены. Попасть ей ни разу не удалось, да она наверное и не пыталась. Но каждый раз при обстреле Гена с визгом мчался в поисках ближайшей ноги, прятался за неё, и обоссывался. Если ноги поблизости не оказывалось, он с тихим визгом обоссывался там же, на месте. Соседке это весьма нравилось.

Прожил он у нас на даче месяца два, или три. И исчез он так же негаданно, как и появился.

Пару раз в неделю мы ездили в город на рынок за продуктами. Для этого нужно было дойти до станции, и там сесть либо на электричку, либо на рейсовый автобус. Кто бы ни отправлялся в эту командировку, Гена неизменно сопровождал. Но только до станции. И там ждал возвращения. В в один прекрасный момент мы вернулись с рынка, и Гену на месте не застали. Странно. Может быть вернулся на дачу? Такого с ним никогда раньше не случалось, но вдруг? Нет, на даче его не было. Ну, где-то бегает. Собачье дело такое. Набегается, придёт.

Он не пришел. То есть мы его больше не видели. Ещё какое-то время по дороге на рынок я шарил глазами по местности, но скорее по привычке. Сказать, что мы не расстроились - ничего не сказать. Это был настолько бессмысленный и никчемный пёс, что кроме стыда за него он не вызывал никаких эмоций. И исчезновение его мы восприняли скорей с облегчением, а я так и вовсе с некоей долей тихого злорадства. Как после отъезда изрядно надоевшего родственника.

- Я думаю, - сказала жена, - что он нагостился. Погостил-погостил, и отправился дальше. Я думаю почему-то, что он сел на электричку и уехал. Вот так же привязался за кем-то, и укатил.

Вполне возможно, кстати. Думаю, так и было.

В-общем, ни радости от его появления, ни печали по поводу исчезновения этого несуразного явления животного мира никто не испытал.

Только день на третий наверное, или где-то так, я собирался на рыбалку, когда меня неожиданно окликнула сварливая старуха. Я удивился. Она принципиально с нами не разговаривала, не здоровалась, и на приветствия не отвечала. А тут на тебе. Я подошел к меже и поздоровался.

- А вот это... Собачка тут у вас была. Я её што-то не вижу... - спросила старая ведьма.

- Пропала собачка. - ответил я. - Убежал куда-то.

- Убежал... - эхом повторила она - Ай-ай... Жаль... А я ёй тут косточек приготовила.

Пожала плечами и печально поплелась на свой огород.

http://raketchik.livejournal.com/

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

Пишет fryusha (fryusha)

2013-01-14 13:08:00

ГОД ЗМЕИ

Иван-царевич нёс лягушонку-царевну домой и сумлевался.

- А ты точно уверена, что обернёшься? – выспрашивал он. – А то смотри, я на зоофилию не подписывался. Может, тебе лучше на эксперименты на биофак в МГУ или вовсе в разведшколу? В разведшколе крутая карьера была бы с твоими-то способностями. Или, опять же, в кунсткамеру? Работа через день, знай интервью давай да автографы надписывай.

- Не сомневайся, Иван-царевич, - ответствовала лягушка. – За предложения твои благодарствую. А только я заветное слово знаю, это пароль такой, - и пин-код тоже. И в красну девицу оборочусь, но только после ЗАГСа.

Тут Иван-царевич начинал волноваться сызнова, но уже иначе.

- А в красну девицу – это что значит? Красная – распрекрасная или красная как после бани? Или вовсе как какая красная старушка из Зюгановских? Тебе годков-то сколько?

- Да ну тебя, Ваня, - смущалась лягушка. – Какая может быть старушка, когда лягушки столько и не живут. Это мы только до свадьбы в невестинский период голенастые, прыщавые да зелёненькие, а там уже распрекрасные.

- А точно знаешь? – тревожился Иван. – А как ты можешь точно знать, ежели до сих пор ещё ни разу не перекидывалась? А давай сейчас попробуем! А сколько лягушки живут? Про малолеток тоже уговору не было, я вам не педофил какой…

И он пытался осторожно, чтобы лягушка не заметила и не обиделась, рассмотреть поподробнее её анатомическое устройство.

Свадьбу оформили безо всякого венчания. А то церковники сразу такие запросы на пожертвования заломили, что – мама дорогая! Опять же юристы присоветовали на свадебной стороне не заострять, потому что не все иностранные державы такие браки одобряют. Так и оформили: контракт на ведение общего хозяйства при создании ячейки общества со взаимным оказанием различных услуг и с обязательствами о недопущении аналогичных с конкурентными третьими сторонами.

Со стороны жениха присутствовали сплошь официальные лица и ближняя родня.

Со стороны невесты – немногие одноклассники-коллеги: ведьма на метле, лоллипоп верхом на палочке да колобок своим ходом. Молодой новобрачный с особым подозрением на лоллипоп смотрел: и какого он роду, и не могло ли у него прежде чего с невестой быть.

- А может, прямо сейчас обернёшься? – тихо упрашивал он на церемонии. – Я для такого случая даже поцеловать могу.

- Да ну тебя, Ваня, не смущай, - розовела новобрачная. – Я же даже не одета, перед гостями неудобно будет. Вот к ночи останемся вдвоём – вот тогда.

В ночь Иван в красивых и свежекупленных свадебных трусах с сердечками сидел на краю кровати и ждал. А молодая бормотала пароли и ударялась о пол. Что-то там не заладилось с паролем. Или пин-код завис. Уж в кого она только не обращалась – а всё не то! Последним вариантом стала змея Скарапея.

- А вот уж такого я от тебя точно не ожидал,.. – сонно бормотал Ванька, отвернувшись носом к стенке полатей и давно уже примерившийся спать. На полу валялся том «Зоологии позвоночных», раскрытый на разделе «Строение нижнего плечевого пояса лягушки».

Жена ползала по квартире и шипела.

http://fryusha.livejournal.com/471039.html?style=mine#comments

а здесь можно почитать другие сказки автора

http://fryusha.livejournal.com/tag/сказки

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

Подруга подарила (настояла прям))) "Пятьдесят оттенков серого" - оч круто. Читаю..

--
Есть решения, которые отрезают путь назад. Их непременно надо принимать. Франц Кафка

Даю справку для желающих прочесть эту книгу по рекомендации Ленивой весны :)

Пятьдесят оттенков серого

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

«Пятьдесят оттенков серого» (англ. «Fifty Shades of Grey») — эротический роман британской писательницы Э. Л. Джеймс, написанный и изданный в 2011 году. Роман повествует об истории отношений между предпринимателем Кристианом Греем и студенткой Анастейшей Стил; в книге содержатся сцены откровенного сексуального характера, в том числе с БДСМ. После выхода роман стал бестселлером в США и Великобритании.[1][2]. В 37 странах мира было продано более 30 миллионов копий[3][4]. Книга стала рекордсменом по скорости продаж, обогнав серию романов о Гарри Поттере и «Сумерки»[5]. В июне 2012 года роман «Пятьдесят оттенков серого» стал первым произведением, разошедшимся в количестве миллиона копий на Amazon Kindle[6]. Книга стала первой частью трилогии, позже были опубликованы продолжения — Fifty Shades Darker и Fifty Shades Freed. 23 августа 2012 года книга поступила в продажу в России

История написания

Роман «Пятьдесят оттенков серого» и его продолжения появились из фанфика на основе серии «Сумерки» под названием «Master of the Universe». Фанфик был опубликован на фанатских веб-сайтах под псевдонимом Snowqueen’s Icedragon. Главными героями выступали персонажи Стефани Майер — Эдвард Каллен и Белла Свон. Фанфик получил некоторые комментарии по поводу сексуального содержания, и в результате автор удалила его, поместив на своём сайте FiftyShades.com. Позже она переписала его в виде оригинального произведения со своими главными героями. Перед публикацией романа «Пятьдесят оттенков серого» фанфик «Master of the Universe» был удалён со всех ресурсов . Реакция Стефани Майер на публикацию была нейтральной: «Это на самом деле не мой жанр, не моё… Рада за неё [Э. Л. Джеймс] — у неё хорошо получается»

Сюжет

Студентка Анастейша Стил должна взять интервью у молодого миллиардера Кристиана Грея (англ. grey — серый). Интервью складывается не очень удачно, и Анастейша не думает, что они когда-либо встретятся вновь. Неожиданно Грей появляется в хозяйственном магазине, где работает девушка, и покупает там кабель и крепления. Их знакомство продолжается, и Анастейша постепенно узнаёт о тайных сексуальных увлечениях богача.

V.M. Желаю всем приятного чтения. Спасибо, Ленивая Весна, за рекомендацию.

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

Про автобус

В немецком городе Дюссельдорфе есть одна такая автобусная остановка, на которой приходится долго-долго ждать автобуса.

Ну, в смысле, сами знаете, как это бывает - типа, пришёл на остановку, стоишь-стоишь, а автобус всё никак не приходит. И ты уже понимаешь, что, пожалуй, лучше было бы не ждать этого дурацкого общественного транспорта, а поймать такси, например. Ну или даже пешком пойти - за то время, которое ты здесь проторчал, пожалуй, можно бы даже и пешком дойти. Но, блин, ты здесь столько времени уже потерял, так что даже и уходить неохота. В смысле - если ты сейчас автобуса всё-таки дождёшься, то получится, что ждал-то ты всё-таки не напрасно. Ну и потом, сами знаете: когда надоедает стоять, ты только отойдёшь подальше - и как нарочно тут он и подъедет, этот дурацкий автобус. И тогда ты оказываешься вдвойне дурак - типа, во-первых, что так много времени потерял, а во-вторых, что не дождался буквально каких-нибудь пять минут.

Блин, тоже мне, хвалёная эта Европа, разрекламированная эта немецкая педантичность - а транспорт, получается, ездит здесь так же как у нас, в Москве. Хорошо хоть лавочка есть на остановке, и так ноги гудят от ходьбы, а то ещё и стоять бы пришлось. Ну, типа, хоть тут Европа не подкачала.

И вот ты сидишь так, пробуешь разные проверенные способы ускорить этот дурацкий автобус. Например, есть верное средство - стоит только закурить, как автобус немедленно показывается из-за угла. Этот способ просто стопудово работает на нашей остановке возле дома. Ну, сколько раз проверено - только прикурил, а он тут как тут, и ты выбрасываешь сигарету после двух суетливых затяжек и начинаешь пробиваться ко входу через толпу бабулек... Но, блин, здесь почему-то даже этот верный, просто-таки безотказный способ и то не работает. Докуриваешь сигарету до конца и опять сидишь как дурак. Ладно, чуть попозже снова надо будет закурить, вдруг на следующий раз сработает...

Блин, и тут на остановку подходит две каких-то бабульки - божие одуванчики, блин, теперь тут не покуришь, ну, типа, неловко как-то. Ты встаёшь с лавки, чтобы они могли присесть, они тебе так чирикают типа "Данке шён!" ты им отвечаешь так круто, на чистом баварском диалекте, мол, "Битте шён!" и стоишь теперь как дурак, переминаешься с ноги на ногу.

А бабульки между собой что-то так шпрехают, на тебя косятся. Блин, всё-таки чудно ужасно - вот ни одной не то, чтобы красивой, а даже и симпатичной молодой немки я не встречал, а вот как только им перевалит как-нибудь за 60, они становятся такими, ну, как бы это сказать - благородными, что ли. Ну, в смысле, я не геронтофил, но такое впечатление, что немки вообще расцветают после 60, ну, или может все симпатичные девчонки и молодые тётки гуляют где-нибудь по Голливудам, а уже потом, догулявшись до немолодого возраста, возвращаются домой.

Ну, короче, эти бабульки так на меня поглядывали-поглядывали, видать, заметили, что и я на них кошусь, ну и тут одна из них начинает мне что-то лопотать - а у меня ж с немецким не здорово. Ну, в смысле - всё ж только по фильмам про войну. Максимум, что могу, это "Иншульдиген, Фрау!" или там спеть типа "Их гинг айн маль шпаци-и-ирен, на-ну на-ну на-ну!" В общем, светскую беседу поддержать смогу, но если сейчас бабулька спрашивает, мол "А давно ли не было автобуса?" то ответить что-нибудь вроде "Да я тут как мудак уже битый час торчу!", я бы не взялся.

Ну, я и объясняю им на английском, мол, "Я по-немецки не особо мастер, ну, в смысле, не родной он мне какой-то..."

- Да-да-да, - развеселились старушки, - Мы так и поняли по Вашему баварскому диалекту. А откуда Вы?

Бли-и-и, думаю, дожил, Послан, доглазелся по Европам - тебя уже бабульки снимают... Ну ладно, фиг с ними, я человек интеллигентный, да в добавок и бывший тимуровец, грубить не могу. Придётся поддерживать разговор.

- Россия, - говорю, - Россия-матушка. Слышали, небось, про такую страну?

Тут бабульки от радости чуть с лавочки не попадали. Типа "Ах, Россия, ох, слышали..."

Ну, как я понял, одна из них родом из Дрездена оказалась, ну и в сорок пятом, когда ей было 17 годов, что-то у неё там получилось эдакое с каким-то нашим сапёром-гвардейцем, такое что она с тех пор изо всех сил любит Красную Армию. Ну и начинает она мне тут рассказывать про этого сапёра. И блин, хоть она от восторга то и дело сбивается на немецкий, я соображаю, что понимаю уже практически всё. Вторая бабулька тоже, видать что-то такое про непобедимую Красную Армию вспомнила, потому что смотрю - она вся аж порозовела от смущения, но тут какой-то перец вдруг подваливает, мол: "Вы автобуса ждёте?"

- Погоди, не отвлекай, - машет ему рукой вторая бабулька, а первая всё руками разводит, видать, показывает, какие они бывают, гвардейские-то сапёры.

Ну, мужик уважительно так посмотрел на гвардейство, а потом что-то им лопочет, ну я так через слово понимаю, мол "Автобус, наверное, сломался, будет попозже, чтобы тут напрасно не сидеть, дамы - пошли пока домой, лучше там посидим, чаю попьём..."

Блин, думаю, понятно, почему я тут столько проторчал... "Сломался" - тоже мне, хвалёный немецкий орднунг...

А дамы перцу лопочут, мол, вон молодой человек тоже автобуса ждёт, мы без него никакого чая не хотим, берите его с нами.

И тут я соображаю, что я бы, конечно, пожрал бы сейчас что-нибудь. Но, блин, эти старые перечницы, они ж мне сейчас все уши прожужжат своими гвардейцами. Хотя тут я так прикинул, ага - ну, типа, тот перец, который их чай пить зовёт, он, наверное, внук, так? А если есть внук, то наверняка есть и внучка же, правильно? Если эта дрезденская бабулька так щедро будет показывать гвардейские размеры, то внучка никуда просто-таки не денется, это ж понятно. Ну, в смысле, увидев такое, она не только чаю предложит, а я так думаю, она хоть картохи сковородку, но на стол-то полюбому выставит.

А перец так недовольно на меня смотрит - ну, в смысле, бабульки-то за меня хватаются, мол "Пошли, пошли..." - ясное дело, он будет недоволен, ну, типа, увидев меня, внучка-то, пожалуй, пошлёт его куда подальше, потому как, судя по всему, он-то явно не гвардеец... И тут он вдруг этим бабулькам так что-то типа "Айн минут, дамы..." и меня так в сторонку отводит, типа, "На пару слов, позволите?"

- Ну ты что, ревнуешь что ли? - я усмехаюсь так небрежно, - Не ссы, крендель. Не собираюсь я у тебя внучку-то ихнюю отбивать. Только, типа, пусть она картоху покрепче посолит, а то знаю я вас, европейцев, жрёте всё без соли, а картоха без соли, даже жареная - на вкус трава-травой...

- Тут такое дело, - мнётся перец, - Ну, тут ошибочка типа вышла. Ну, как бы это поделикатнее-то - Вы не хотите с нами идти...

- ..., - я прям удивляюсь, - Почему это не хочу? Картохи что ли у вас дома нету, чтобы дорогому гостю пожарить?

- Не, - перец аж прям изнылся весь, - Ну просто тут дело-то уж больно деликатное. Хотя ладно, пойдемте. Только вон по пути зайдём вон в Интернет кафе, мне почту проверить надо.

- Не вопрос, - отвечаю, - Пошли. Я тоже заодно кой-куда пару писем кину.

Зашли мы в кафе, тётки что-то сразу в меню заколупались, перец подходит там к компу, что-то пощёлкал, потом мне так маякует, типа, глянь - что я нашёл.

Ну я и смотрю:

Блин, и как раз картинка какая-то знакомая - как раз вот эта самая остановка, на которой ты как дурак проторчал битый час:

Ну, стал я тогда читать, мол, что это там такое.

Оказывается, это не что иное, как ложная автобусная остановка. Ну, типа, там по соседству клиника для больных Альцгеймером, ну и частенько пациенты вдруг решают уйти оттуда домой. Кратковременная память у них не работает, а вот долговременная - функционирует вполне, что такое автобусная остановка они помнят прекрасно. Короче, садятся они так дожидаться автобуса, ждут-пождут, а автобус всё не едет - и пациенты уже и забывают, зачем они здесь оказались-то. А тут к ним выходит какой-нибудь вежливый санитар и так между делом зазывает внутрь попить чайку, и пациенты безо всякого шума с удовольствием возвращаются обратно.

И, главное, такая в общем-то нехитрая замануха работает просто отлично. То есть, раньше этих бедных ушедших пациентов потом приходилось ловить вообще по всему городу с полицией, с родственниками, с добровольными помощниками. А сейчас они просто сами садятся на эту остановочку - только и остаётся, что собирать их прям как созревший урожай.

Ну иногда, видать, прибиваются к этой заманухе и бедные невинные доверчивые туристы с тимуровским прошлым...

http://andreyandrey.blogspot.de/2008/06/blog-post_16.html

--
Жизнь прекрасна!

чУдный рассказ! Спасибо, Бука.

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.

Пишет borisakunin (borisakunin)

2013-01-21 11:41:00

http://borisakunin.livejournal.com/88432.html?style=mine#comments

Собиратель вееров

Кто про что, а я всё про два мира, Большой и Малый. Почитал комменты к предыдущему посту, и захотелось рассказать про одного человека.

Некоторые исследователи считают, что он определил судьбы мировой истории. Во всяком случае, этот человек совершил несколько Больших Поступков – в историческом и в человеческом смысле. Но основную часть жизни он провел в мире очень маленьком, занятый такими же маленькими делами.

Я заинтересовался этим удивительным китайцем, когда вместе с эфемерной Анной Борисовой готовился писать книжку про русскую Маньчжурию. В роман персонаж не поместился, он был слишком масштабный, поэтому поминается там вскользь. Но я знал, что обязательно к нему вернусь.

Сначала, очень коротко, обрисую фон событий.

Китай. Первая треть ХХ века. Империя богдыханов рухнула, рассыпалась на куски. У каждого куска – свой отдельный богдыханчик.

Весь северо-восточный угол Поднебесной достался сильному человеку по имени Чжан Цзолинь. Кличка - «Мукденский тигр».

Маршал Чжан Цзолинь (1875 – 1928)

Бывший хунхуз (то есть, попросту говоря, бандит), он перешел на службу в императорскую армию, сделал там большую карьеру, а когда начался хаос, быстро пошел вверх. На время даже захватил Пекин, но не удержался там и отступил обратно на северо-восток. Зато уж Манчьжурию держал крепко, в ежовых рукавицах. В общем, обыкновенный военный диктатор, в истории таких пруд пруди.

В июне 1928 года маршал Чжан Цзолинь погиб в результате диверсии, устроенной на железной дороге.

Ехал-ехал, да и взорвался.

До сих пор спорят, кто его убрал: то ли советские спецслужбы, то ли японские. Диктатор со всеми не ладил, всем надоел, а район был сверхважный, стратегический – ключ к контролю над Китаем.

Вероятнее все-таки, что теракт устроили японцы. Они надеялись стать главными благополучателями от смены власти в Маньчжурии. Их расчеты связывались с юным наследником диктатора Чжан Сюэляном. (В китайской истории его обычно называют «Молодым Маршалом», в отличие от его родителя – «Старого Маршала»).

Легко стать маршалом к 26 годам, если уже в раннем детстве носишь золотые эполеты:

Наследник вырос таким, каким и следовало ожидать: прожигатель жизни, плейбой, игрок в покер, коллекционер спортивных автомобилей, завсегдатай дансингов, да еще и морфинист.

Выглядел он, несмотря на ордена, весьма несолидно

В общем, никаких проблем от Молодого Маршала японцы не ожидали. В это время они, следуя тому же ноу-хау, обхаживали другого юного разгильдяя, бывшего императора Пу И - готовились сделать его своей коронованной куклой.

Но Чжан Сюэлян японцев неприятно удивил. Он был бабником и наркоманом, но отнюдь не слабаком. Стратегам Квантунской армии следовало бы обратить внимание на увлечение юноши авиацией – в двадцатые годы трусы на самолетах не летали.

Оказавшись во главе государства и армии, Чжан Сюэлян показал себя человеком, способным на решительные поступки.

Прежде всего он избавился от наркозависимости. Это ладно, дело личное. Но вслед за тем Молодой Маршал совершил свой Первый Поступок. Он разорвал отношения с Токио, для чего ему пришлось пристрелить пару близких советников, японских агентов. Чжан Сюэлян объявил, что его главная цель – сильный и независимый Китай.

Можно было бы предположить, что это честолюбец, который прокладывает себе дорогу к верховной власти, однако здесь он совершил свой Второй Поступок: добровольно отказался от претензий на лидерство, чтобы не дробить патриотические силы. В последующие годы Молодой Маршал оставался на вторых ролях, в тени Чан Кайши, не претендуя на большее. Так продолжалось до тех пор, пока непримиримая враждебность генералиссимуса по отношению к коммунистам не превратилась для Китая в главную причину военных неудач. Японцы успешно пользовались раздором в стане врага: разделяли и властвовали.

Тогда Молодой Маршал совершил свой Третий Поступок, самый главный. Он арестовал шефа, к которому относился с сыновней почтительностью, и заставил генералиссимуса помириться с коммунистами. Это событие, произошедшее 12 декабря 1936 года, вошло в историю под названием «Сианьского инцидента». В результате недолговечного союза между Мао Цзедуном и Чан Кайши китайские коммунисты получили передышку и избежали разгрома. Со временем они настолько усилились, что сумели покорить весь Китай. Таким образом, нынешняя мировая геополитическая ситуация, а также предвещаемый всеми грядущий Век Китая – отчасти дело рук Молодого Маршала. (Неудивительно, что в современной КНР Чжан Сюэлян сегодня считается национальным героем).

Однако поразительнее всего Четвертый Поступок Чжан Сюэляна. В историческом смысле этот шаг большого значения не имел, но в смысле человеческом его переоценить трудно.

Добившись от генералиссимуса согласия на союз с красными, Молодой Маршал не стал держать Чан Кайши заложником (чего добивались коммунисты), а отпустил на свободу. Более того – добровольно ему сдался, не прося снисхождения. Предательство, даже совершенное во имя высшей цели, не заслуживает прощения – таков был смысл этого жеста.

К сожалению, Чан Кайши оказался менее великодушен. Он не расстрелял изменника (тот был слишком популярен), но и не помиловал. Чжан Сюэляна поместили под арест навсегда. Пока Чан Кайши оставался в Китае, маршала содержали на континенте. Потом увезли на Тайвань и продолжали мариновать там. В 1975 году непрощающий Чан умер, но пленника и тогда не амнистировали.

Раньше я полагал, что рекордсменом среди политзаключенных является Рудольф Гесс, просидевший за решеткой с 1941 до 1987 года. Но ему далеко до Чжан Сюэляна. Того держали под стражей 55 лет. Лишь в 1991 году узника отпустили на все четыре стороны. И он потом прожил еще десять лет, скончавшись столетним. В некрологе тайваньской «Тайпей ньюс» написали: «Это был хороший человек, но наивный политик».

Хотел бы я знать, что происходит с обитателем Большого Мира, когда его вынуждают переселиться в Малый Мир? Понимаете, когда масштабного человека, вроде Манделы или Ходорковского, сажают в настоящую тюрьму, с решетками, вертухаями, штрафными изоляторами, его мир все равно продолжает оставаться Большим, потому что заключенный противостоит Злу, он борется.

С Молодым Маршалом поступили иначе. Его кара выглядит изощренной китайской казнью.

Узник жил в комфортабельных условиях, с любимой женщиной. Иногда к нему даже пускали гостей. Он мог читать книги. Совершенствовал искусство каллиграфии. Собрал внушительную коллекцию вееров. И так далее, и так далее – на протяжении пятидесяти пяти лет.

Эта подневольная идиллия кажется мне ужасной.

Как у Шварца: «Живут же другие - и ничего! Подумаешь - медведь... Не хорек все-таки... Мы бы его причесывали, приручали. Он бы нам бы иногда плясал бы...».

В 35 лет обрезали крылья, посадили в золотую клетку, кормили отборным зерном. Выпустили девяностолетним обладателем коллекции вееров.

Хотя черт знает. На этой фотографии Чжан Сюэлян выглядит вполне счастливым:

Очень старый Молодой Маршал с женой.

Их любовь длилась больше 70 лет. Она умерла в 2000 году, он - в 2001.

Я вот думаю: а может, не нужно его жалеть? Что если, насильно лишенный бремени Большого Мира, он испытал облегчение и жил себе со спокойной совестью: сколько сумел, столько и сделал, почему бы спокойно не насладиться тихими радостями Малого Мира?

http://borisakunin.livejournal.com/88432.html?style=mine#comments

--
Non ridere, non lugere, neque detestari, sed intelligere Ne rie pas, ne pleure pas, ne maudit pas non plus, mais comprend.


разделы форума

1

Жизнь города и области (9669/319151)
Обсуждения, касающиеся большинства сфер жизни Благовещенска и Приамурья.


2

Культура и развлечения (1575/63520)
Анонсы и впечатления от музыкальных коллективов, концертов, кинопоказов. Обсуждение новых кинофильмов, спектаклей; развлекательных заведений.


3

Политика и власть (1826/61892)
Деятельность власти Благовещенска, Амурской области и России в целом.


4

СМИ (753/18647)
Медиарынок региона, тенденции и ошибки журналистики.


5

Свободный полёт (3723/280667)
Простое общение: флуд, флейм, игры, обсуждение встреч...


6

Рекламный раздел (9273/61460)
Частные объявления: продам, куплю, сдам, сниму, предлагаю. Обсуждение предложений.


7

Обсуждение новостей (86393/558886)
Реплики, мнения, дополнения к материалам, вышедшим в ленте новостей агентства Амур.инфо.


8

Блоги (8346/134872)
Обсуждение записей блогов.


9

Видео (8175/2112)
Обсуждение видео


10

Обсуждение статей (4033/33101)
Обсуждение статей


+
начать новую тему
Только зарегистрированные участники могут начинать новые темы.

статистика этой темы

Тема создана: 13 января 2010 (7 лет назад)


За 30 дней: 20  сообщений*


Просмотров сегодня: 0*